На этой неделе сотрудники ФСБ приходили с обысками к нескольким петербургским антифашистам и анархистам, обыски у них проводились по постановлению пензенского суда. В октябре прошлого года в Пензе задержали шестерых активистов (один из них, Арман Сыгынбаев, некоторое время жил в Петербурге); их обвинили в участии в некоем террористическом сообществе (статья 205.4 УК).
24 января в аэропорту Пулково был задержан 23-летний антифашист Виктор Филинков. На следующий день стало известно, что он арестован как участник террористического сообщества и «признал имеющиеся в отношении него подозрения». Филинков рассказал, что после задержания его избивали и пытали током — предположительно, сотрудники ФСБ. «Больше всего меня шокировали многочисленные следы на бедрах от разрядов электрошокера (как уверяет Виктор). За всю свою долгую борьбу с полицейским произволом я таких телесных повреждений еще не видел. А за моей спиной — более 50 стражей порядка, осужденных за пытки и издевательства…» — пишет адвокат Виктор Черкасов, посетивший Филинкова в петергубргском СИЗО-3.
25 января силовики обыскали в Петербурге еще по крайней мере в две квартиры, после одного из таких визитов пропал антифашист Игорь Шишкин — ни родным, ни адвокату не удается его найти до сих пор. Жену Шишкина во время допроса спрашивали про некие движения или группировки «Сеть» и «5.11», а также уточняли, разделяет ли она анархистские взгляды.
Илью Капустина силовики в масках схватили вечером 25 января. Молодой человек рассказывает, что его пытали электрошокером, задавая вопросы о недавно арестованном в Петербурге знакомом, движении анархистов и о Пензе, где Илья никогда не бывал. «Медиазона» публикует его рассказ о пытках, допросе в качестве свидетеля и обыске, который проводили сотрудники УФСБ по Петербургу и Ленинградской области.
Так получилось, что я знаком с человеком, которого недавно арестовали в Петербурге. Я промышленный альпинист, меня с ним связывают рабочие отношения, и я звонил ему с предложением о работе примерно в то же самое время, когда его задерживали, что наверняка послужило поводом для случившегося.
Вечером, когда я возвращался домой и был уже недалеко от дома, на меня с разных сторон набросились человек пять в черной форме и в масках. Они повалили меня на землю и, пиная ногами, затащили в минивэн. Я пытался позвать кого-нибуть на помощь, орал, но это не помогло. Меня повалили на пол автомобиля и, продолжая пинать, обыскали, очень плотно затянули наручники — так, что у меня на руках остались порезы.
Машина отъехала, и меня начали допрашивать. Когда на какие-то вопросы я не знал ответов, например, когда не понимал, о ком или о чем идет речь, они били меня током из электрошокера в район паха или сбоку от живота. Били током, чтобы я сказал, что тот или иной мой знакомый собирается устроить что-то опасное. Были вопросы о том, состою ли я в той или иной организации, куда ездил, бывал ли в Пензе, спрашивали подробности из жизни моих знакомых.
И при этом время от времени тыкали меня шокером. В какой-то момент один из них сказал, что они могут выбросить меня где-нибудь в лесу и переломать мне ноги — и я уже начал ждать этого момента, когда все закончится, потому что они так долго меня пытали, что это было уже совершенно невыносимо.
Следы от ударов электрошокером на теле Ильи Капустина. Фото предоставлено его адвокатомВ машине я провел примерно с половины десятого вечера до половины второго ночи, когда меня привезли, судя по всему, в отдел ФСБ. Когда меня выводили, то натянули капюшон и заставили смотреть вниз, и я не понял, где мы находимся, но потом, когда меня везли домой на обыск, можно было сделать вывод, что это был закуток здания ФСБ на Шпалерной улице. Внутри отдела я увидел примерно столько же силовиков, только без масок и в штатском. Следователь около часа задавал мне вопросы. Иногда заходили другие силовики — один из них сказал мне, что если я не хочу второго раунда, то должен отвечать на все вопросы.
Потом мы поехали на обыск в ту квартиру, где мы живем, там нам дали почитать постановление пензенского суда о проведении обыска. Когда во время обыска я отказался включать свой ноутбук и телефон, они начали очень резко себя вести, разбрасывать вещи, угрожали, что спрячут гранату и через пару дней снова придут обыскивать. В итоге у меня изъяли ноутбук, телефон и жесткий диск.
Когда они уехали, я сходил в травмпункт и снял побои, мне там выдали справку, в которой указаны все повреждения. Сейчас я ищу юриста, чтобы направить жалобу. Я ни в чем не замешан, но на ровном месте получил многочасовые пытки.
2) «Иван (имя изменено) — современный спортивный парень, который уже три года не ест мясо. Молодой человек занимается спортом и ведет здоровый образ жизни. На вопрос, почему согласился пообщаться с прессой, отвечает, что хочет донести людям смысл их движения».
4) «Если надписи с призывами к уборке люди еще понимают, то вот смысл цифры «161» ясен далеко не всем. А они сейчас встречаются по всему городу. Что это означает и зачем такое писать, Иван говорить отказался, ссылаясь на то, что это совсем другая история. Обычные граждане, которые гуляют, например, по лесу, не понимают надписей «161» и не знают, зачем ими раскрашивают весь город».
Итак: все выше написанное интервью можно расценивать как милицейскую провокацию, так как после выхода статьи у многих людей появились проблемы с милицией. Милиция также обвиняла разного рода молодежь, замеченную ранее в активистской деятельности, в причастности к каким-либо правонарушениям, ссылаясь на статью Кулевича. Он прямо обвинил конкретную группу людей и сделал это публично. Из-за этого можно проводить обыски, допросы и задержания у невинно обвиненных, ссылаясь на такую псевдоинформацию, где люди берут на себя ответственность за все вокруг. В этой ситуации журналист является милицейским провокатором. Кулевич в курсе кем и когда интересуется милиция, в своем статусе в социальной сети он даже с восхищением сравнивает себя с карательными органами и сотрудничает с ними, выкладывая посты в своих группах, где кто-то не оплатил билет или вынес из магазина шоколадку. Но статьи о коррупции чиновников, например, от его имени мы не увидим, хотя это более актуальные проблемы.
