Святослава Барановича хотят перевести на более строгий режим

В минувшую пятницу на территории исправительной колонии №1 в Новополоцке начался новый суд над Святославом Барановичем, осужденным за применение насилия в отношении сотрудника милиции. В суде решается вопрос об изменении режима содержания для Барановича на более жесткий. После суда правозащитники «Весны» связались с сестрой Святослава Натальей и пообщались с ней о многочисленных дисциплинарных взысканиях и жестких условиях содержания — о всем том, что происходило с ее братом с момента поступления в колонию.

То, что Святослава Барановича третьего июня привезли отбывать наказание в исправительную колонию №1, его сестра Наталья узнала почти сразу от начальника колонии. Однако в течение последующих полутора месяцев от него не было никаких сведений — ни писем, ни телефонных звонков. Поэтому Наталья решила обратиться в Департамент исполнения наказаний (ДИН).

13 июля она принесла туда заявление на имя начальника, в которой просила сообщить ей о местонахождении своего брата, его состоянии здоровья и о причине, по которой он лишен связи с семьей. Но ее заявление просто не приняли.

«Ну может он не хочет с вами общаться» — вот что мне ответили в департаменте», — рассказывает Наталья.

Первое и единственное письмо от брата Наталья получила 21 июля, и больше вестей от него не приходило. В начале августа она отправила Святославу посылку, но она вернулась назад. Тогда родственники позвонили начальнику колонии, а тот сообщил, что «Святослав находится в карцере и что до 19 сентября он лишен всяких посылок».

В начале сентября родственники опять звонили начальнику колонии, чтобы узнать о судьбе Святослава. Им ответили, что в сентябре Барановича на три месяца поместили в помещение камерного типа (ПКТ). Выйдет он оттуда не раньше декабря, и поэтому не имеет смысла ему что-то присылать. При этом начальник добавил, что тот будто бы сам виноват, потому что «не моется, не бреется, не содержит себя в надлежащем санитарном состоянии, а также отказывается делать уборку и соблюдать правила внутреннего распорядка».

О том, что Святославу грозит суд по изменению режима на более жесткий, его сестра узнала, когда пятого октября тот потребовал адвоката.

12 октября состоялось первое судебное заседание. Адвокат ходатайствовала о переносе заседания в обычный суд, чтобы на нем могли присутствовать родственники, но судья отклонила это ходатайство, сославшись на то, что суд на территории колонии считается открытым. В результате он проходил в колонии.

На заседании Баранович заявил, что с помощью адвоката будет обжаловать наложенные на него дисциплинарные взыскания, которые и стали основаниями для направления его в тюрьму. Поэтому судебное слушание отложено, пока будут проходить обжалования взысканий.

После этого суда сестра Барановича получила от адвоката более подробную информацию о том, что происходило со Святославом последние четыре месяца.

Так, седьмого июня, всего через четыре дня после прибытия в колонию, Барановича поставили на профилактический учет как «личность, склонная к захвату заложников и хулиганских проявлений». На чем основан такой вывод — непонятно, ведь, например, в СИЗО Баранович получил довольно положительную характеристику, «как человек медлительный, со спокойным характером». И буквально через несколько часов после постановки на учет Баранович получает свои первые десять суток ШИЗО — за то, что не успел пришить специальную бирку, которая показывает, что он стоит на этом самом учета.

Но через десять суток из ШИЗО он не выходит, а выходит только через 40. Ведь уже в самом штрафном изоляторе получает еще три взыскания: за то, что будто бы не побрился, спал днем ​​и за неубранное помещение.

18 июля он возвращается обратно в отряд, но уже 30-го вновь попадает в штрафной изолятор — из-за «несоответствия описи личных вещей». Восьмого сентября Барановича на три месяца помещают в помещение камерного типа (ПКТ).

С того момента он постоянно находится либо в ПКТ, либо в ШИЗО. Там он почти не выходит на прогулки, не имеет постельного белья, ему запрещено делать покупки, писать и получать письма и посылки. Кроме того, Баранович говорит о недостаточном питаним: порции еды в ШИЗО, по его словам, меньше чем в отряде.

Также известно, что Святослав Баранович поставлен на профилактический учет как «личность, склонная к экстремизму и другой деструктивной деятельности», и как «злостный нарушитель режима, который отрицательно влияет на других заключенных». При этом других заключенных в общем и целом он видел только две недели. Именно столько времени он успел побывать в отряде за четыре с половиной месяца своего пребывания в колонии. А все остальное время, в ШИЗО и в ПКТ, он почти всегда находится один.

Сейчас сестра Святослава Барановича подготовила новое обращение в Департамент исполнения наказаний с просьбой поспособствовать прекращению предвзятого отношения к ее брату. А в скором времени должны состояться суды по обжалованию наложенных на Барановича дисциплинарных взысканий.


15 марта 2017 года, когда в Минске проходил «Марш нетунеядцев», была попытка сотрудниками милиции в штатском задержать часть митингующих в масках во время их посадки в троллейбус . Началась драка. Позже следствие, просмотрев видеозаписи драки, установило, что именно Святослав Баранович несколько раз ударил милиционера по голове на остановке троллейбуса возле площади Бангалор.

Баранович был задержан в начале октября и помещен под стражу в СИЗО №1 Минска. Ему было предъявлено обвинение в применении насилия в отношении сотрудника органов внутренних дел (ст. 364 Уголовного кодекса). 15 февраля 2018 года в суде Московского района Минска начался судебный процесс по этому уголовному делу. Во время процесса Баранович признал свою вину.

Прокурор Сергиенко запросила для активиста четыре года заключения. Его чистосердечное признание она назвала смягчающим обстоятельством, а прежнюю судимость за Площадь-2010 — отягчающим. 12 марта Барановича осудили на на 3 года лишения свободы. Он обжаловал приговор, но коллегия Мингорсуда оставила жалобу без удовлетворения.

Источник

Дмитрия Полиенко лишили свидания и передачи

Как сообщает соратница Полиенко Марина Косинерова, на 25 сентября у анархиста было запланировано свидание с отцом. Однако на днях из вещей Дмитрия изъяли все письма, открытки, ручки, написанные им самим письма и записи с телефонами родных. На основании того, что эти вещи не соотвествуют указанному в описи его вещей, его лишили свидания с отцом. В связи с этим Дмитрий также не сможет получить и передачу, которую собирался везти отец.

Дмитрий Полиенко должен выйти на свободу 24 октября.

Барановича Святослава перевели в колонию в Новополоцке

Ещё месяц назад, 3 июня, Барановича Святослава, который осужден по ст. 364 УК – “Насилие либо угроза применения насилия в отношении сотрудника органов внутренних дел”, был переведён в ИК-1 города Новополоцка. Подробнее

Политзаключенного Дмитрия Полиенко переводят в больницу в Жодино

Администрация колонии больше не может скрывать проблемы со здоровьем политзаключенного — 27 марта Дмитрия Полиенко переводят в больницу в Жодино. Об этом сообщает подруга активиста Марина Носенко.

Благодаря усилиям репрессивной пенитенциарной системы Беларуси Дмитрия Полиенко переводят в больницу в Жодино. Таким образом, администрация колонии уже не может скрывать факт того, что политзаключенный имеет серьезные проблемы со здоровьем, а точнее с ногой, на которой рана не заживает  более 7 месяцев. Ко всему этому у него регулярные приступы астмы, — пишет Марина Носенко в Фейсбук.

О том, что политзаключенный имеет серьезные проблемы со здоровьем, общественность узнала почти месяц назад. Рана на ноге политзаключенного долгое время не заживает, даже появилось подозрение на гангрену. Но тюремный доктор не знал, как его лечить, поэтому вообще не предпринимал никаких мер по здоровью политзаключенного. Наконец, администрация колонии приняла решение перевести Дмитрия Полиенко в больницу.

Источник

У Змітра Паліенкі можа быць гангрэна, а турэмны доктар не ведае, як яго лячыць

Лекар Бабруйскай калоніі, не ведае, што адбываецца з нагою палітвязня, рана на якой доўгі час не загойваецца.

«Калі б я ведаў, што гэта, працаваў бы ў шпіталі, а не тут», — так адказаў ён Змітру, падае словы актывіста ягоная сяброўка.

«Мы таксама не ведаем, што з нагой, каб даслаць адмысловыя лекі. Сам кажа, што падобна на гангрэну. Але гэта ўсе недакладна», — піша яна.

Акрамя гэтага, Змітра зноў вярнулі на старую працу па вырабе пальчатак, ад якой у яго абвастраецца алергія ды астма.

Кіраўніцтва калоніі намагаецца абмежаваць кантакты са зняволеным усімі магчымымі спосабамі.

«Камунікацыя з адвакаткай адбываецца праз шкло і трубку. АГК таксама не змаглі трапіць на асабістую размову з палітвязнем. Лісты з большага вымушаны дасылаць замоўнымі. У грошах, як і дагэтуль, абмежаваны. Тэлефанаваць мае права толькі бацьку», — піша сяброўка Змітра.

Змітра Паліенку амаль штомесяц змяшчаюць у штрафны ізалятар за надуманыя парушэнні. Палітвязень мяркуе, што такім чынам адміністрацыя стварае падставы для таго, каб распачаць супраць яго новую крымінальную справу — па арт. 411 (злоснае непадпарадкаванне патрабаванням адміністрацыі папраўчай установы).

***

У кастрычніку 2016-га Паліенку асудзілі на 2 гады зняволення з адтэрміноўкаю за нібыта напад на міліцыянта падчас роварнага прабегу «Крытычная маса», які прайшоў у Мінску. Увесну летась Паліенку зноў арыштавалі: суд скасаваў адтэрміноўку і адправіў Паліенку адбываць рэшту тэрміну ў Бабруйскую калонію.

Міжнародная праваабарончая арганізацыя Amnesty International прызнала Паліенку вязнем сумлення.

Мінскія анархісты неаднаразова праводзілі акцыі ў падтрымку Паліенкі [1] [2] [3] [4]

Крыніца: http://novychas.by/hramadstva/u-zmitra-palienki-moza-byc-hanhrena-a-turemny-dok