Игорь Олиневич: Дневник политзаключенного (17)


Продолжение, весь дневник доступен по тэгу “дневник”.

И все же, несмотря на хитрости социального манипулирования, культурного обезличивания, привязки к госсектору, ключевым инструментом подавления населения является карательная система, т.е. оперативная разработка, следствие, прокуратура, суды, “исправительные” учреждения. Выше была подробно разобрана судебно-следственная механика. Логика ее работы требует все новых и новых дел, что обеспечивает собственное непрерывное функционирование. Пенитенциарная система выдает 45% (как минимум!) рецидива. Очевидно, что система воспроизводит преступность ради обеспечения своего существования. Наши судьбы – это топливо карательных органов. Конечно, приведенные утверждения объясняют лишь принципы функционирования и самоподдержания этого механизма. Но в чем заключается подавление, какой социальный эффект достигается? Казалось бы, органам выгодно иметь “быстрый круговорот”: от гражданина к статусу зэка, и снова, и снова, т.е. было бы выгодно сажать редицивистов на незначительные сроки, чтобы они поскорее освобождались, совершали новое преступление (или им пришивали чье-то), возбуждалось дело и дальше по накатанной. И действительно, профессиональные преступники или те, кто принял преступный образ жизни (мастерством не владеют), и дебилы-дураки ограничиваются относительно мягким наказанием. Но при этом огромное число первоходов, чье преступление не связано с криминалом как таковым, получают огромные сроки, что в рамках самой карательной системы невозможно понять. Зачем? Ответ становится ясен, если сложить картину социальной политики корпорации с картиной психологических типов т.н. “тяжелых” преступников (от 3-6 лет и выше, вплоть до 20-25 лет лишения свободы). В массе своей – и это бросается в глаза любому – это люди более активные, более инициативные, более умные, более оригинальные и, самое важное, более принципиальные, чем обычный средний обыватель страны. “Мелочь” получают либо мастера-профи (их очень мало, они редко попадаются), либо (абсолютное большинство этой категории) душевные калеки, спившиеся, опустившиеся, либо простые, но недалекие люди, попавшие по глупости, недоразумению или беспределу. Другими словами, “тяжкие” – это люди, в основном способные на поступок, на риск, знающие себе цену и готовые бороться за лучшую долю и уважение, хотя бы для самих себя. Это пассионарная часть общества, которая бы заняла в этом самом обществе видное место.

Избирательно душить сознательных граждан, потенциальную буржуазию, социальных активистов, политических деятелей, рабочих лидеров – хлопотный и ненадежный процесс. Гораздо эффективнее для задач социального подавления душить активные силы общества в целом, массово. Это и достигается через микроизъятие (осуждение человека на долгий срок под благовидным предлогом) активных, в широком смысле слова, индивидов. Это и коррупция, и экономические хищения, и пресловутые ОПГ, и убийства. Все эти люди потенциально опасны для самой корпорации, потому что обладают более сильными интеллектуальными и волевыми качествами. Благодаля изоляции в лагере на долгое время, человек выпадает из жизни и уже вряд ли сможет достичь того, чего мог: кто-то сломается, кто-то уедет, кто-то подорвет здоровье. Есть такой термин – “подавление интеллигенции” – для обозначения геноцида народа. Я это и имею в виду, только понимаю несколько шире: подавление активных сил общества вообще.

Теперь о массовости такой методики. За 20 лет в стране пересидело в тюрьмах и лагерях не менее… полумиллиона мужчин! Всего через пенитерциарную систему, учитывая “химиков” (ссыльных), колонии-поселения и пр., прошло не менее 1.2 млн человек, в подавляющем большинстве мужчин, т.е. 60-70 тыс. осужденных ежегодно. Это при общем количестве трудоспособных мужчин 2-2.5 млн в стране! Т.е. каждый второй мужик столкнулся с системой, а каждый пятый (20%) подвергся тюремно-зоновской обработке. Нацисты считали, что при ликвидации 15% населения репродуктивного возраста народ деградирует. Троцкий, при подавлении казацких мятежей на Дону, предлагал уничтожить такой же процент взрослого мужского населения. Как иначе можно трактовать такое “совпадение”? Или корпорация не понимает, что творит? Все они прекрасно понимают, потому что ради удержания власти готовы на все!

Говорят, беларусы “такие-сякие”, ничего нормального нет, все через одно место. А как по-другому, если сажают и сажают пачками? Мы можем видеть, к чему за 20 лет привели эти микроизъятия: развитие общества застопорилось, убогая культура, ослабление нравственности, размывание порядочности, массовое равнодушие, отсутствие сопротивления властям. Вот он – духовный геноцид. Но стоит лишь ненадолго ослабить хватку, и вы увидите, как дух возрождается.

За время существования корпорации карательная система проделала определенную эволюцию. На данный момент она полностью восстановила навыки и опыт ВЧК-ОГПУ-НКВД до уровня начала 30-х годов, т.е. кануна тотальных расстрелов и наиболее громких дел сталинских репрессий. Удивительная схожесть многих этапов развития репрессивных органов тех лет и в наше время не оставляет сомнений, что в основу политики Семья кладет опыт и методики Сталина. Впрочем, восхищение этим деятелем (как и Гитлером) никогда и не скрывалось.

Сталин начал с того, что разгромил своих прямых противников, в первую очередь, Троцкого и его окружение. Несколько позже прошла коллективизация и раскулачивание. Т.н. “кулаков” обрекали на смерть в сибирских спецпоселениях, а их хлеб продавался за границу за валюту. В то же время проводилась травля политических оппонентов, бывших троцкистов, фракционистов, уклонистов и т.п. Однако, на тот момент все заканчивалось относительно мягко: ссылка на 3 года была крайней мерой, что не идет ни в какое сравнение с фактическим истреблением трудового крестьянства параллельным курсом. Ближе к середине 30-х стали активно фигурировать “вредители”, с ходом индустриализации все больше людей стали осуждать за “порчу социалистической собственности”. Затем “вредители” плавно перетекли в “саботажников”, маховик стал раскручиваться. Отличительной чертой саботажа были коллективные дела технических специалистов. Оставался лишь шаг, чтобы “саботажников”, “диверсантов”, “террористов” кто-то “возглавил” политически. Убийство Кирова стало таким громким, неслыханным шагом. Начались те репрессии, которые известны под именем “37-й год”: процессы Промпартии, Зиновьева-Каменева, Пятакова-Радека, чистка самих карательных органов (Ягода, Ежов), затем военных (Тухачевский и др.). Наиболее употребительные ярлыки, вешаемые на обвиняемых, – “агенты мирового империализма”, “враги народа”, “5-я колонна” и др.

Семья начала с ликвидации прямых и действительно опасных противников (Захаренко, Гончар, Красовский) и разгрома парламента. Чуть позже был разбит мир организованной преступности. Смотрящий за Беларусью – вор в законе Щавлик – убит, остальные получили ультиматум в течение 24 часов покинуть территорию страны. До этого момента было проведена очень масштабная операция по ОПГ, “светлогоское дело”. Что примечательно, численность задействованных лиц для действительно широкой криминальной структуры оказалась достаточно небольшой – 15 человек. Максимальный срок составил 15 лет.

Первое десятилетие 21 века отмечалось разгоном и травлей оппозиции, постепенным сужением свободы слова и печати, отчислениями участников демонстраций из университетов. Предпринимателям обещали “пожать руку в 2010 году” и обдирали как липку. В 2006 появились крупные политзаключенные, а угроза “химии” стала совсем реальной. Впервые были осуждены люди за действия от имени незарегистрированной организации. Пока что разовые случаи. В это же время карательные органы вовсю отрабатывали криминал. Правда, непонятно, откуда он взялся на таком уровне после разгромных 90-х. Это время можно смело назвать “эрой ОПГ”. Надо пояснить, что ОПГ – это мафия, т.е. структура, состоящая из разных подразделений со своей специализацией, от силовых групп до юристов и чиновников. КГБ и УБОП решили не заморачиваться и начали штамповать ОПГ десятками, наголову перепрыгнув даже российских силовиков. Количество дел зашкаливало. По одной только Гомельской области “раскрыто” не менее полутора десятков ОПГ за 10 лет! Хойницкие, умановские, дело “кидал”, речицкие, морозовские, пожарники… Если первые ОПГ составляли “скромные” 5-15 человек, то к 2006 г. на скамье подсудимых уже сидело по 70 (пожарники) и 130 (морозовские) человек! Откуда?! Сроки фантастические – 10-25 лет! В полном соотвествии с технологией сталинских процессов за основу берутся несколько человек, далее наращивают их контактных лиц, эпизодических или вовсе случайных, таким образом, дело приобретает видимость объемности и серьезности, становится возможным применить гораздо более тяжелые статьи. Могут объединить несвязанные друг с другом, а порой и враждующие преступные группы в одну организацию и заявить ОПГ. Любые люди из круга контакта target group могут попасть под следствие. Практикуется последовательное возбуждение дел – якобы несвязанных – чтобы подавить и получить показания. Например, дело МТЗ, в котором, чтобы “ушатать” главного технолога, возбудили еще 2 дела на совершенно иных людей, которые в силу своих профессиональных занятий могли потенциально дать то, что требуется.

Такой подход работает и в обратную сторону: реальную ОПГ сознательно дробят на несвязанные преступные группы и отдельные эпизоды. К примеру, дело таможенников, разрабатываемое следственной группой Байковой. Прокуроршу закрыли, а дело разбилось на множество самостоятельных. Проходящие по делу силовики наверняка отделаются очень легко. И все ради того, чтобы прикрыть корни, уходящие на самый верх. Особое внимание стоит обратить на то, что огромное количество следователей и оперов, занятых ОПГ, впоследствии сами садятся на скамью подсудимых. Еще большее количество следователей увольняются и отстраняются от дела, чтобы избежать шумихи.

Это говорит об огромной вовлеченности силовиков в криминал. Наркоторговля, доходы с проституции, рекет (!), оружие, драгоценности – везде менты и чекисты. Воров разогнали, а братву уничтожили, чтобы убрать конкурентов.

Результат 2010-2011 гг. закономерен: массовые политические процессы и громкие коррупционные дела. Экс-кандидаты в президенты, зам. министров, генералы – все равно, карательная система уже раскачалась. Это стало возможным не сразу, а в течение долгих лет, когда дело за делом отрабатывалась одна методика – построение обвинения на признаниях и свидетельских показаниях. Рано или поздно мы должны были прийти к текущему состоянию: бесправие и ментовской беспредел.

Сегодня в зонах и тюрьмах томятся около 47 000 человек, в 37-м было 45 000. Десятки тысяч находятся в колониях-поселениях (“леса”) и исправительных учреждениях открытого типа (“химия”). Условия там во многом хуже, чем на лагерях. Пора назвать вещи своими именами – мы живем под оккупационным режимом, ведущим борьбу с народом ради собственного обогащения и всевластия.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.